среда, 18 июня 2014 г.

Советы Тирану или второе пророчество.


Всё хорошо. Твой цикл завершён.
Молчи. Тебе никто не станет верить.
Войди в свой кабинет и «danke schoen»
скажи за век, что ты готов отмерить,
нащупав скользкую поверхность дна…
Возьми шесть пуль. Из них твоя одна.

Ты жил как Фараон, как божество.
И умирать теперь придется не по-людски.
Любовь к тебе и страсти торжество
вдруг оказались, как бы, серией поллюций,
которой пробудившийся народ
не столь гордится, сколь наоборот.

Ты брал по праву сильного. Итог:
История не помнит пропаганды.
Суд Истины традиционно строг —
ты, в грабеже оттачивал таланты,
кричал о пользе честного труда,
ровняя с чернозёмом города.

Ты бил своих. И больше нет своих.
Ну, а чужие не боятся тени,
тем более, делённой на двоих.
Тебя, конечно, обвинят в измене,
и вот, лишен возможности бежать,
Ты на «собачку» вздумаешь нажать…

Уйдёт эфир, невидимый для глаз,
а вместе с ним обиды и интриги.
Исчезнут с чёрной ненавистью масс
в карманах притаившиеся «фиги»…
И кто-то, прошипев сквозь зубы «тварь»,
раскроет твой живот уже едва ль.

Не станет ни вещей, ни их идей.
Все минет безболезненно и быстро.
Исчезнет страх и крики тех людей,
что прибегут, как водится, на выстрел,
чтоб убедиться — подыхают псы,
присвоивши Фемидовы весы.

среда, 4 июня 2014 г.

История большой любви или приключения москвича.



О! То была судьбоносная встреча! Мы сразу полюбили друг друга. Помню, я спустился с чердака, где до этого почивал, на кухню, а она как раз вышла из уборной, завершив свой утренний туалет, и наши взгляды сошлись, как сходятся лучи прожекторов, чтобы явственней выявить искомое. Я прочел в ее глазах чрезвычайный интерес к собственной персоне и поспешил ответить тем же. То есть, я посмотрел на неё оценивающе — снизу и потом вверх, глазами и осанкой показывая, что очень доволен увиденным. Она первой вступила со мной в диалог, спросив о чем-то милом и несущественном. Я ответил что-то очень остроумное, и она, помню, тихо засмеялась. Вот именно тогда я понял, что сама судьба предназначила нас друг другу, но мне нужно было срочно ехать в Москву, и я, выпив кофе, уехал. Больше мы с ней никогда не виделись.

Прошло немного времени, и судьба решила явить мне новую любовь. Это произошло в лесу. О! То была судьбоносная встреча! Мы сразу полюбили друг друга. Накрапывал теплый летний дождик. Я, красивый как бог, стоял облаченный в желтые плавательные трусы и пересчитывал подосиновики, аккуратно сложенные в красное пластиковое ведро. Она вышла ко мне из дубовой рощи и спросила время. Мы разговорились. Я прочитал в ее глазах чрезвычайный интерес к моей персоне и поспешил ответить ей тем же. Тем более что её тело, как и моё, было лишь скудно укрыто купальным костюмом. Её волосы были растрепаны, и крупные капли дождя, спеша обогнать друг друга, стекали по загорелым плечам все ниже и ниже, пока, прокатившись по крутым бедрам и изящным икрам, не встречались, наконец, с землей. Вот именно тогда я понял, что сама судьба навеки соединила нас. Помню, я сказал что-то очень остроумное, и она тихо засмеялась. Но, как выяснилось чуть позже, ей нужно было срочно ехать в Москву, и она, севши в утлую прокатную лодчонку, уехала. Больше мы с ней никогда не виделись.

Еще через полгода я снова встретил чистую и светлую любовь. На этот раз все произошло не на кухне и не в лесу, а во Флоренции, где я под предлогом посещения достопримечательностей и занятия живописью скрывался от житейских неурядиц, настигших меня резко и без предупреждения. О! То была судьбоносная встреча! Мы сразу полюбили друг друга. Помню, был тихий мартовский вечер. Я гулял по берегу Арно и, будучи не в силах избавиться от дурных воспоминаний, курил одну сигариллу за другой, когда она подошла ко мне и спросила что-то по-итальянски. Несмотря на разделявший нас языковой барьер, я прочел в ее взгляде чрезвычайный интерес к моей персоне. Решив ответить ей тем же, я внимательно рассмотрел её гибкое красивое тело, как полагается, снизу вверх, и всеми доступными мне жестами поспешил выразить искреннее восхищение увиденным. Помню, я сказал что-то очень остроумное, она, кажется, поняла меня верно, и мы в молчании закурили. Слова здесь были излишни. Мы долго смотрели на желтые воды Арно и мечтали о нашей будущей жизни. Нам грезились густые виноградники, маленький уютный домик на склоне горы, небольшое стадо овец, а также множество наших детей и внуков, способных быть утешением и отрадой счастливым и обеспеченным старикам, коими мы, разумеется, когда-то станем. Вот именно тогда я понял, что сама судьба предназначила нас друг другу, но к сожалению, вечером того же дня мне нужно было спешно вылетать в Москву, и я улетел. Больше мы никогда не виделись.

Но прошло еще время, и я снова повстречал любовь всей своей жизни. О! То была судьбоносная встреча! Мы сразу полюбили друг друга. Помню, отмечался какой-то праздник: ни то день Яниса, ни то Лиго, но я был облачен в замысловатый наряд из трав и водорослей, а она носила лишь золотую гривну, весело искрившуюся на ее созданной для поцелуев шее. При свете традиционного для тех мест костра она вышла ко мне из реки, где осуществляла сакральное купание с подругами, и приблизилась, мягко ступая по влажной от ночной росы траве. Я, будучи человеком опытным, пристально оглядел её с ног до головы, и прочел в ее взгляде чрезвычайный интерес к своей персоне. Все было решено. Сама судьба предназначила нас друг другу! Я сказал что-то очень остроумное, она засмеялась, и мы провели ночь в плясках и веселье, а утром, условившись встретиться в понедельник под Лиелупе, расстались. Назавтра меня срочно вызвали в Москву, и мы уже больше не виделись.

Но мне снова повезло. На этот раз дело было в Москве. Когда я проходил седьмой сеанс химиотерапии, то вдруг встретил её! О! То была судьбоносная встреча! Мы сразу полюбили друг друга. Она явилась мне светлым ангелом и за что-то похвалила. Помню, я сказал в ответ нечто весьма остроумное, и она тихо засмеялась. Все было ясно, как день. Сама судьба предназначила нас друг другу! Я оглядел её, как водится, снизу вверх, давая понять, что восхищен увиденным, после чего счастливо уснул. Больше мы с ней не виделись.