День четвёртый ТРИПа 2011

ТРИП закончен, но. 

В Карелии у нас почему-то не было Интернета, так что выкладываю все материалы лишь теперь, когда рак на горе уже свистнул. Давайте представим себе, что мы всё ещё в пути, а конец хоть и близок, но пока не настал!

Ну, вот мы и в «Хопре»! На мысу холодно, как, по идее, и должно быть у беса на носу. С погодой повезло, но не сильно, - постоянно моросящий дождь вперемежку с ветром мешают мне оставаться трезвым, а, стало быть, - должным образом разглядеть пресловутые петроглифы. Плюс ко всему, темнеет.

А с утра мы обедали в администрации города Пудож. Катя так и сказала, мол, отвезите меня в Пудож и там откройте веки. Тяжело было Кате с утра.

По дороге на Нос встретили двух мотоциклистов из Дубны. Про это, в принципе, - все. Ровные пацанчики. На фото справа.

Пробирались на Онежское озеро пять часов, что по действующим нормативам много. Леша с Димой и Илья со Светой, Герой, Сергеем и Кириллом дважды в наглую у всех на глазах сушили свои трамблеры. Кобрас разбортировал колесо и потерял один очень важный хомут, но команда «А» (как мы её называем) вовремя пришла на помощь! Короче, дошли в лучшем виде.

Так вот, если за нос Беса принимать сам мыс; то лагерь мы разбили где-то в районе гланд. Здесь есть и балаган, и аншлаг, и лабаз. Хотя вру, - лабаза нет, но всё равно. Вокруг нас поваленные стихией сосны, ужасающего размера камни и горизонт. И горизонт… (фотографии будут, как вы понимаете, позже)

Завтра (в пятницу) последний день так называемых состязаний. Пока лидирует экипаж УАЗа под номером два (Лёша и Дима), но всё, как вы понимаете, может измениться в любую минуту. Футбол – есть футбол.

Я пока всё, а вы зазырьте фотки, по традиции сделанные нашим пресс секретарём Доктором Эндрю Америковым Эсквайром. Адьёс.

 

второй и третий дни ТРИПа 2011.

 

7-30.

Подъем. Вчера (в понедельник) мы углубились в лес и откупорили бутылочку настойки «Карелия». Потом еще восемь. Так что сегодня лицо Коли напоминает мятую селёдочную кальку. На своё не смотрел, но потрогал, - руки слушаются плохо.

Дорога отличная. Кто-то перестал пользоваться ей лет тридцать назад, и теперь сквозь колею проросли честолюбивые, амбициозные берёзы. Проезжаем как бы не замечая их. Где-то сзади, за УАЗиками, деревья снова разгибаются.

9-00.

Лагерь снят, так что мы спешно выезжаем, ибо брод сам себя не перейдёт. До точки четырнадцать километров, если по прямой, как летают в Норенскую вороны. Но нам по пути, скорее, с лосями и медведями, чьи следы здесь повсюду.

 

12-00.

Местный житель рассказал нам, что Бродский обитал совсем не в том доме, на стене которого висит поликарбонатная табличка с информацией о том, что жил, мол, здесь великий нобелевский лауреат, - поэт Иосиф. Кому верить, - не ясно. Местный житель не выглядит как краевед, но с другой стороны, и камуфлет с табличкой – не фигура.

До Норенской добрались с потерями. На Кобрасе разбалансировано колесо и в клочья порван пыльник левого переднего ШРУСа. На одном из УАЗов сломаны веткоотбойники и глушитель, на втором вышел из строя подшипник сцепления.

Не могу сказать, что после посещения Норенской меня накрыло вдохновение, и я бросился писать или даже просто читать стихи, но что-то, безусловно, со мной произошло. Ехали молча. Говорить не хотелось. 

14-00.

Ремонт в Коноше. На Кобрас за три часа установлен новый пыльник ШРУСа от Лады Калина. Своими руками. Теперь всё хорошо, только руки грязные.

20-00.

Ужин в Каргополе в гостинице Каргопологородочка, а точнее Каргополочка. На доске объявлений информация о проведении вечера «Вдоль по Питерской» в честь 247-летия улицы (внимание) Ленинградской! Вот, 247 лет прошло, а Ленина всё еще помнят.

Сегодня уже наступила среда. Семнадцать часов. Закончился ремонт УАЗиков, и мы выезжаем к следующей нашей точке – мысу Бесов Нос, где в полной мере насладимся разглядыванием древних наскальных рисунков, которые принято называть петроглифами. Но перед этим пообедаем местными котлетами. Говорят, это вкусно, как Орбит Котлеты.

Я всё. До встречи.

первый день трипа 2011 (первого поэтического)

 

Мы, как и предсказывал Павел Глоба, добрались до старта. Здесь у нас Вологодская область, река Бохтюга, два бигмака, шестерка нагетсов и одна картошка фри, если вы понимаете, о чем я.

Завтра, в девять ноль-ноль, мы, что называется, стартуем. Посмотрим, как это у нас получится. Первым делом направимся в деревню Норинская, где прозябал в ссылке Иосиф Бродский. Попробуем провести в ней некоторое время и поэтический конкурс. Дорога в Норинскую покрыта тёплым асфальтом и мелким песком, но есть и другая, -- не хуже. Ей мы и воспользуемся. Она пролегает через глухие леса и непроходимые болота Вологодской и Архангельской областей. Комаров, говорят, там уже нет, но, слава богу, лосиные вши пока еще не «отошли»!

Я бы рассказал вам немного больше, но предстартовый брифинг сам себя не проведёт, так что, пожалуй, пойду. А вы можете пока посмотреть фотографии, сделанные нашим пресс секретарём Андреем Викторовичем. Адьёс.

 

 

 

 

 

 

 

 

Дороги.

В России есть несколько городов и еще больше деревень. Это правда. Есть, например, город Ржев, который славится своими грязными кошками; говорят, – самыми грязными на Руси. Еще есть город Мышкин, где почти все люди – родственники занятые лишь тем, что постоянно придерживают друг для друга очередь на паромной переправе. Или, к примеру, есть такой город Кувшиново, единственной достопримечательностью которого является поворот на Есеновичи.

По традиции, города и деревни в России связаны дорогами. Как правило, – хорошими. Они сделаны из качественной мелкой пыли и небольших обломков добротного советского асфальта. На границах областей часто можно встретить неплохую колею, не всегда, правда, скользкую, но зато довольно глубокую и извилистую. В некоторых местах до сих пор сохранились дороги так называемого царского времени, по обочинам которых встают призраки загнанных почтовых лошадей и барсуков. Почему-то всегда – барсуков.

Словом, именно по этим дорогам в свои города, поселки и деревни летом из Москвы съезжаются местные жители. За несколько недель отпуска, они умудряются выкосить мегатонны сочной травы, откормить тысячи голов рогатых скотин и починить сотни километров ветхих изгородей. Таким образом, российская глубинка гораздо медленнее, чем можно было от неё ожидать, зарастает так необходимой для Столицы полынью.

И вот четыре (а если повезёт, то и все три) наши экипажа снова отправляются на это взглянуть. Выезжаем в субботу, чтобы в понедельник уже стартовать, а в пятницу еще и финишировать. Про местные достопримечательности, дороги и барсуков обещаю писать, все остальное – при встрече. Я всё.

Кобрас.

Есть мнение, что я уже месяц ничего не писал. Но это не так. Хотя, сейчас посмотрю… да, это не так*. И потом, что такое месяц? Разве это срок? Как говорят адвокаты и акушеры, месяц – это не срок. 

Известно, что за месяц даже мокрый тёплый батон не сумеет как следует заплесневеть, не говоря уже обо мне, чья чудодейственная способность складывать из слов буквы, недавно превзошла мою же способность складывать из букв слова.

Но что же произошло за этот почти месяц такого, ради чего стоило на время отложить в сторону все мои остро наточенные пальцы, и позволить экрану моего же ноутбука покрыться книжной пылью?

Так вот, как это часто случается у нас – работников сферы услуг, не произошло ровным счётом ничего достойного называться Причиной! Я не попал в больницу, в милицию и за границу. Я не влюбился (клянусь, это от жары), не похудел и не поумнел. Я не стал шире в плечах, не защитил диссертацию и даже не смог найти свидетельство о регистрации Индивидуального Предпринимателя Черникова Артёма Витальевича, которое полгода назад как потерял. Но зато, я купил машину.

«Не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть». Особенно, когда в кредит**. На фото – она. То есть он. Зовут – Кобрас, что по-эстонски означает «бобёр» или что-то вроде того. Фамилия – Митсубиси, отчество – L200. Шесть лет отроду, родословная, характер и сервисная книжка присутствуют.

Люди, которые его построили, – мои друзья. Они дали ему большие колёса, силовой обвес и красивое имя, выгравированное на ярко-красном борту. В этом году карданы Кобраса намотают на себя сотни миль пыльных, каменистых дорог Республики Карелия, а также Вологодскую и Архангельскую области целиком. Ещё с нами Сила, два УАЗа и симпатичная Тойота по кличке Барби.

Отчёты о путешествии будут поступать регулярно, хотя и эпизодически (ибо в лесу инету, как правило, нету), но с фотографиями, для чего мы выписали из Сочи специального Андрея с фотографиями.

Удачи нам*** и вам. Виват!

*   Шутка принадлежит моему другу Стасу Михайлову. Он тоже поёт.

**  Деньги мне дали друзья. Вечная им память!

*** Регистрация все еще открыта. Можете подать заявки на участие. 

Первый Поэтический!

Говорят, что хороший товар не нуждается в рекламе. Так вот, – брешут. В рекламе нуждается всё, что рождено спросом! И хороший товар - не исключение. Вот, скажем, недалеко от Балашихи был случай. Один человек, назовём его имярек, а лучше – Игорёк, так вот этот самый Игорёк задумал сколотить состояние, продавая лысые покрышки! Казалось бы, золотая жила! Ан нет. Прогорел наш Игорёк, как старый противень – насквозь! А всё потому, что его рекламная компания была проведена из рук вон плохо, – то есть не была проведена вообще. И коль скоро 2011 год ЮНЕСКО хотела, но не смогла объявить годом учёбы на чужих ошибках, мы решили воспользоваться опытом Игорька, чтобы больше не наступать на те же грабли теми же ладонями.

Итак, реклама: У тебя есть красивый внедорожник с большими колёсами, хайджеком, бедлоками, леерами, шноркелем, и тебе знакомы все эти иностранные слова? Нет? Тогда возьми себя в руки, раздобудь словарь, машину, и подавай заявку на участие в Первом Поэтическом ТРИПе 2011, который стартует из Вологды в Петрозаводск через Каргополь 15 августа текущего, то есть сего, года. Разумеется, к участию приглашаются и те, у кого внедорожник уже есть!*

*В случае вашего отказа от участия, организаторы Трофи рейда не несут ответственность за покусанные локти.

Все желающие, присылайте, пожалуйста, свои (можно чужие) предварительные заявки в свободной и независимой форме мне прямо на е-мейл. Также жду ваших вопросов, чтобы вы смогли насладиться ожиданием моих ответов.


Группа ВКонтакте

Светофор

Когда-то давно, когда мне давали от семи до двенадцати, у меня были тонкие розовые ушки, стройные иксобразные ножки и тренер по спортивной гимнастике. Этот Сергей Васильевич часто говорил мне: «Если хочешь, Артём, добиться результата, – одних прозрачных ушей и кривых ног мало, – надо тренироваться». А потом, после внушительной паузы, всегда добавлял: «Надо, Артём, тренироваться». Глубокая мудрость его слов восемнадцать долгих лет была сокрыта от меня туманом невежества. Однако недавно всё, наконец, прояснилось, и я тут же приступил к тренировкам. Ну, вы помните.

Короче, пока никто (вопреки обещаниям и ожиданиям) так и не встал в очередь, чтобы обменять перетасованные мною буквы на рубли, я решил снова дать волю своим пальцам, но потом одумался и просто написал этот текст.

Если вам не изменяет память, – в прошлый раз, когда я огляделся вокруг, то увидел ванну. Сегодня я повторил этот манёвр, но увидел не ванну, а светофор! И это я не о позе в сексе.

Мало кто знает, но светофоры уже давно поработили человечество. Такой властью, какая есть у них, не обладал ещё ни один смертный. Всевозможные Чингисханы, Цезари, Македонские, Борджиа, Никсоны и даже Путины – все они просто досадные прыщи на лице истории по сравнению с обычным транспортным светодиодным светофором – ГОСТ Р52282-2004.

Если бы вы видели, как Она сегодня на него смотрела! На меня так никто никогда не смотрел, а ведь я порой из себя представлял! Правда, однажды в метро ко мне просто так подошёл гомосек и без задней мысли признался, что у меня красивое и сексуальное лицо. Но вот сегодня я стоял и всем своим лицом смотрел на Неё. А Она видела перед собой лишь этого проклятого трёхглазого светодиодного монстра с диаметром выходной, извиняюсь, апертуры – 200мм!

Глядя на него, Она слегка приоткрыла рот так, что стали видны изящно очерченные гланды; глаза её – великолепное творение Небесного Ювелира, – томно заблестели; ножки в чёрных туфельках изобразили смущение; а потом буквально одной левой она грациозно поправила свою диковинную причёску. Боже! Я готов был смотреть на неё вечно, и к чёрту последствия! Я понимал, что пропал. От ударов моего сердца затрещали рёбра, мысли мои вдруг начали путаться, и я уже представил, как мы с Ней оформляем ипотеку, когда вдруг трёхглазый дракон приоткрыл своё зелёное око, и я, словно в гипнотическом трансе следуя этому сигналу, мгновенно забыл обо всём и поспешно перебежал на другую сторону улицы.

Теперь, если не считать моего брата с подружкой и Иванова с чаем, я сижу совершенно один в драматической тишине, и пытаюсь придумать Ей подходящее имя и номер телефона. За окном по-прежнему нервно моргает трёхглазое чудовище. Я знаю, что навеки останусь его рабом, ведь ему подчинены все люди за исключением тех немногих избранных, которым Господь даровал идиотизм. Да, я знаю это, но всё же надеюсь, что когда-нибудь окажусь вместе с Ней там, где нет светофоров, и тогда всё будет хорошо. Гомосеки уже укрылись в метро, – пора и нам, простым амбициозным бисексуалам, подумать о своём будущем, ведь оно, как и многое другое, – пока ещё в наших руках!

Грустный панда.

Мой младший брат, например, утверждает, что работа в офисе -- это максимальная степень несвободы, которой только может добиться человек, не осуждённый за уголовное преступление. Склонен с ним согласиться, хотя, возможно, и не следовало бы, -- в последнее время он мне что-то частенько дерзит.

Последовав совету Пети Налича, который опрометчиво, но настойчиво рекомендовал мне найти работу, я нашёл работу. В офисе. Делов-то! Прелесть, а не работа! Должность архитектора, зарплата выше среднего, мансарда в центре Москвы, весёлые начальники, девушки-коллеги с ярко выраженными вторичными половыми признаками... Словом, “жизнь брала под крыло, берегла и спасала, мне и правда везло, только этого”, как говорится, “мало...”

Вообще-то, я слабак. Об этом знают немногие, но кто раз узнал, -- никогда не забудет. Такого среди ночи разбуди, спроси: “Кто слабак?” -- ответит не задумываясь или попросту покажет на меня пальцем. Так вот, я действительно слабак каких поискать. Поработал, понимаешь, три недели и сдулся. Теперь вот приходится восстанавливать психику и утраченную свободу через увольнение. Ладно. Что было, то прошло; что закончилось, то миновало.

А план у меня такой. Уеду из Москвы, как и полагается, -- вон! Буду чинить хижину, ловить рыбу и промышлять белку. Мой автомобиль вылетит из узкого горлышка Звенигородского шоссе на Новорижское вместе с пробкой, и я оставлю за спиной Голос Большого Города, и его прощальную, произнесённую с эстонским акцентом фразу: “Нэ-при-кодилось!”. Но всё это будет в июне. А сейчас не отвлекайте меня. Мне нужно работать.

Тень победы.

Седьмое мая две тысячи одиннадцатого года. До шестьдесят шестого дня победы оставалось двое суток. На площади перед торговым центром «Семёновский» было непривычно пусто и неприлично шумно. Начинался Концерт. 

В тенёчке вперемежку с господами полицейскими скучали товарищи милиционеры, на лавочках опохмелялись бледные прозрачные мужички, а рядом с огромным холодным ещё мангалом мирно дремал пожилой шашлычник-тамада-баянист. На установленной в сжатые, как водится, сроки сцене стояли двое. Он и, разумеется, – она. Звуковые волны, рождаемые то его, то её гортанью, преобразовывались в электромагнитные колебания, которые, победоносно вырываясь на простор сквозь сетчатые раструбы огромных колонок, снова становились звуком, сотрясавшим окрестность: «Этот день Победы порохом пропах…»

Мы с братом сидели на лавочке и пили пиво, непатриотично закусывая иностранной камбалой. «Это праздник с сединою на висках…» – гремела музыка. «Это радость со слезами на глазах…» – вторило эхо. Светило солнышко, испуганные голуби перебегали дорогу в неположенных местах, пролетел БМВ с георгиевской ленточкой и слоганом «На Берлин!», хорошо просматривалась пустынная площадь. Дул пыльный ветерок, и кустик перекати-поле бесшумно пересёк мощёный плац. «День Победы, День Победы, Де-ень Побе-еды…».

Неожиданно на Госпитальной набережной взорвался салют. Товарищи полицейские стали синхронно воровато оглядываться. Шашлычник протёр глаза. «…Но нам нужна одна победа…» Где-то за моей спиной под торжественный грохот синтезированного оркестра юноша уговаривал девушку: «Слышь, Настя, блядь, пошли отсюда нахуй, а?».

Рядом с нами остановился японский автомобиль Субару Импреза. На его борту красовались пять звёзд и надпись «Ил-2». Я огляделся по сторонам, но никто, кажется, не высказывался против этого паноптикума. Я подождал ещё немного, и моё ожидание было вознаграждено, – из авто вышла дама. Вся в белом. Жаркая штучка. Бог, как творец, мог бы ей гордиться. «Одна на всех, мы за ценой не постоим…» – гремело повсюду. Мы с братом, более не откладывая, заговорили о достоинствах женских ножек. Мнения разошлись. Выяснилось, что я обращаю внимание на то, что расположено ниже колен, а брат – наоборот. Что же, это даже хорошо – между братьями не должно быть конкуренции! 

В общем, был тёплый весенний денёк. Туда-сюда прогуливались симпатичные горожанки; нашей родине толком никто не угрожал; царь, по обыкновению, был велик и светел; революции, как прошлая, так и предстоящая, были далеко; и будущее вынужденно, а стало быть неизбежно, рисовалось радужным и желанным. Постепенно хмель проник даже в наши кости, и мы вдруг почувствовали, что праздник назло обстоятельствам удался!

«Нас ждёт огонь смертельный…» – весело затянул дуэт – «и всё ж бессилен он…» Со сцены было хорошо видно, как мы поднялись и, слегка пошатываясь, побрели в сторону кинотеатра с неброским на первый взгляд именем – Родина. «Сомненья прочь, уходит в ночь отдельный…» – наши фигуры удалялись и постепенно таяли в мутном весеннем воздухе насыщенном ароматами свежей зелени и хачапури по-аджарски. «Десятый наш, десантный батальон, десятый наш, десантный батальон…». Мы уходили, а романтический дуэт на одинокой сцене, подобно прущему с голыми руками на танк бойцу, уже осознав всю безнадёжность своего положения, продолжал: «All together… Нас ждёт огонь смертельный и всё ж бессилен он…».

Космический мусор.

А вот и ещё один текст из этой серии, теперь про космический мусор.

Многие продолжают думать, что в ледяной и безразличной к людским судьбам космической пустоте нет совершенно ничего толкового, и в чём-то они правы. Там действительно нет воздуха и воды, да и съездить на выходные приличному человеку особенно некуда. Но всё не так плохо. Дело в том, что начиная с середины прошлого века, одноразовые, а стало быть, достаточно безопасные, ракеты-носители то и дело доставляли туда собак, людей, космические станции и разнообразные спутники. Но под луной, как впрочем и в её окрестностях, ничто не вечно. Словом, за эти годы на орбите скопилось столько мусора, что теперь космос напоминает вьетнамский рынок на Дмитровском Шоссе, – там тоже много разного барахла и нечем дышать.

Чтобы попасть в космос, нужны не только огромные средства, но и хороший разгон. Для преодоления силы притяжения Земли и выхода на геостационарную орбиту требуется развить скорость 28440км\ч. Например, перемещаясь с такой скоростью, обычная лошадь смогла бы проскакать от Москвы до Санкт-Петербурга всего за восемьдесят секунд. Но что для лошади несбыточная мечта, то для космонавта – вчерашний день. Так что даже мусор, вращающийся на орбитах вокруг Земли, имеет убийственную, по меркам обычного налогоплательщика, скорость. 

Так в ноябре 2003 года космонавты Майкл Фоул и Александр Калери услышали скрежет, будто в обшивку жилого модуля ударилась жестяная банка, а может, показалось. Серьезных повреждений они не обнаружили и ненадолго успокоились. Но за полвека активной космической деятельности человека, на орбиту было запущено более 20 тысяч объектов. 

Потерянные приборы, разгонные модули ракет, вышедшие из строя спутники и даже мельчайшие частички краски, проносятся теперь по орбитам подобно смертоносным ядрам и пулям. Современному космонавту, астронавту или тайконавту приходится работать в условиях похожих на постоянную перестрелку, с риском быть убитым, забытыми на какой-нибудь квазисинхронной орбите пассатижами или, скажем, томиком Бальзака, несущимся со скоростью 50 тысяч километров в час.

Проведя нехитрые операции в уме или на листе мелованной бумаги «Снегурочка», можно подсчитать, что над нашими головами летают сегодня миллиарды ненужных нам объектов, в числе которых не только тополиный пух и крикливые вороны, но так же и останки космических аппаратов, двигателей ракет и миниатюрных ядерных реакторов.

Может показаться, что космический мусор не страшнее страхового агента, и нужно только вовремя уклониться от встречи с ним. Но в космосе это сделать не так-то просто, особенно, если вспомнить про огромные скорости, которые тем же страховым агентам пока только снятся. Так, например, недавно пострадал французский спутник, столкнувшийся со ступенью французской же ракеты, а МКС приходится регулярно корректировать свою траекторию во избежание повреждений от проносящейся мимо шрапнели. А ещё в космосе бывают взрывы.

Оставшееся в ракетных ступенях неотработанное топливо с лёгкостью превращается в газ и чуть что взрывается без оформления надлежащих документов. Получающиеся в результате взрыва осколки способны уничтожить на своём пути всё живое, но в космосе, слава вакууму, пока отваживаются жить немногие. 

Хорошо. С МКС и спутниками всё понятно. Но насколько опасно засорение околоземных просторов для Амурских тигров и других землян?

Канадский байдарочник, после падения на его голову советского спутника «Космос-594», утверждает, что опасность сложно переоценить. С ними соглашаются и австралийцы, над которыми рассыпалась американская космическая станция «Скайлэб», до смерти напугав четырёх кенгуру и дюжину сумчатых мышей. Известно также, что жители тихоокеанских островов историями про упавшего с неба и притаившегося на дне монстра с жутким именем – «Мир» пугают сегодня своих непослушных детей.

«Что же делать?» – спросите вы, и будете правы. Сделать тут, действительно, что-то нужно и спросить об этом стоило.

Ну, во-первых, неплохо было бы орбиту почистить. И, возможно, когда-нибудь этим и займётся некая «Первая Космическая Клининговая Компания». Но, как известно, таджики не летают, и поэтому мусор в космосе пока только копится. Что же до реальных решений, то их не одно, а два. Во-первых, это создание международной системы слежения за объектами. А во-вторых, это дорогостоящее усложнение конструкции спутников и разгонных модулей, которое позволит отработавшим устройствам самостоятельно добираться до космических кладбищ, ища покой на специальных орбитах в вечной равнодушной пустоте. Или долетать до плотных слоёв атмосферы, чтобы, вспыхнув на мгновение яркой звездой, рассыпаться в вечернем небе грандиозным фейерверком на радость какому-нибудь сопливому пацану, что наперекор уготованной ему судьбе менеджера по продажам мечтает-таки стать космонавтом.