Как-то утром ко мне пришли менты, мол, не хотите ли быть понятым? Я тогда только заселился в квартиру, и мне интересно было, что же происходит в моём районе. Короче, согласился.
Пришли мы в частный дом (из окна моей квартиры он был виден, то есть рядом совсем), а там четыре огромных холодильника с мясом и два шкафа с оружием. Ну, владелец всего этого (симпатичный мужичок лет пятидесяти) – охотник. По слухам, незаконно “добыл” или, как ещё говорят, “взял” лося.
Вообще, меня всегда удивляло, как люди маскируют что-то вполне конкретное подо что-то совсем другое. Убить человека – это значит обнулить. Застрелить лося – взять. Причаститься – это не участвовать в коллективном акте ритуального каннибализма, а – духовная практика. Я не очень понимаю, зачем нужны слова, если мы всё время их употребляем как бы иносказательно, как бы так, чтобы настоящие слова не были сказаны. Но не об этом речь.
Так вот. Когда я реально прихуел от количества оружия (нарезного тоже) на один дом с милыми людьми (а лося там не нашли, кстати), то задумался. И вот о чём. Ведь если завтра власти не станет. Хотя бы на несколько недель или месяцев. Что со всем этим оружием будет? При условии растущего недовольства всем миром и обиды на непонятно кого.
Один мой друг, живущий в Москве, который даже не знает, что такое капсюль, рассказал недавно, что у его соседа в квартире двенадцать стволов. Двенадцать, Карл!
Это я всё к чему? Скоро Путина не будет. Скоро. А с ним вместе испарятся все те гарантии, на которых держится лояльность силовиков и аликов. Когда некому будет гарантировать выплату пенсий и бюджетных зарплат, когда “взять” лося или “обнулить” человека станет просто общим местом… неужели всё это накопленное народом оружие (а оно, даже если вы об этом ничего не знаете, есть у вашего соседа, например) останется просто “молчать” в несгораемых шкафах?
Сегодня, благодаря Пригожину, быть зеком не грешно (так, в общем-то было всегда), а даже почётно. Когда начнётся новый передел собственности, когда старые собственники лишаться права владения, утратив гаранта этого самого права, что произойдёт тогда в стране, где зеки – оплот государственности, а оружия больше чем в Техасе? Ладно, не больше, но достаточно.
Думаю, скоро мы столкнёмся с удивительным феноменом. Уличные банды, вооружённые и пьяные, будут хвастать тем, что они тоже служили в ЧВК, и им полагается кусок “пирога”. Не будет так “бескровно”, как в девяностые. Тогда страна пыталась конвульсивно двигаться к условному, но “свету”. Теперь зеки с белыми пустыми глазами – пример для подражания.
ЧВК – незаконна. Амнистия для зеков – незаконна. Конституция не работает. Судьи исполняют преступные приказы и никакого закона в глаза не видели. А если нет закона, зачем стоит ружьё в стенном шкафу? Как говорил Эш (главный персонаж фильма “Зловещие мертвецы”): “Хороший, плохой… главное, у кого ружьё”.
Я говорил об этом ровно год назад. Ещё до начала вероломного вторжения. Я говорю об этом снова. Нас ждёт не гражданская война. И уж точно не третья мировая (на неё просто тупо не хватит ресурсов). Нас ждёт пиздец. И придёт он не от “коллективного запада”, не от “мирового правительства”, не от “жидомасонов”, “укронацистов” и “англосаксов”, а из соседнего подъезда.
Я думаю, что слова созданы не просто так, и в них есть смысл. Хотелось бы верить. И если что-то происходит, то у этого должно быть одно единственное определение не требующее интерпретации. В россии тюрьма потеряла свои границы. Теперь она повсюду. Невиновные сидят за решёткой, а педофилы и убийцы разгуливают на свободе и названы героями. Да, можно наесться просвирок и напиться кагору, можно много молится и соблюдать пост, но самое верное, это держать в сухости хотя бы одну баночку бездымного пороха “Сокол” и хотя бы пару десятков снаряжённых патронов. Боюсь, всё это очень скоро понадобится.