Я снова учусь в Универе. Грамматика, коммуникация, литература, языковая история Европы, драматургия XX и XXI веков, сленг, лингвистика и прочее. Более всего раздражает литература. Опять приходится отвечать на вопрос: "что хотел сказать автор?". Как в школе. А это вообще невозможно. Утверждаю это как автор, ибо никакой автор вообще никогда ничего не хочет сказать, а лишь желает дописать свой текст и благополучно лечь спать. Текст всегда говорит сам за себя, за автора говорят критики, а сам автор безмолвствует. Это в идеале. Это если автор хороший и не пытается высказаться как-то иначе. Например, в интервью.
Профессура, как в Хогвартсе. Каждый сам себе на уме, и в моём распоряжении вся палитра от Снейпа до Хагрида через Макгонаглл и Граблидёрг. Лучше всех Ромэн, который по пятницам затирает нам про Римлян, Галлов и Кельтов, не забывая и Половцев с Печенегами. Ромэн хорош ещё и тем, что говорит на таком французском, который я понимаю вообще без напряжения. Удивительный талант. У него, не у меня, разумеется.
Есть у нас Ирен. Она раньше преподавала язык в тюрьме, и поэтому очень строга. Она одевается как хиппи, не пользуется мобильником, имеет хорошее чувство юмора, но при этом категорически выступает против опозданий и распития кофейных напитков во время занятий. Это провоцирует конфликты со свободолюбивыми мексиканками и бисексуальными азербайджанцами. Но Ирен не сдаётся. Она говорит, мол, мой курс -- мои правила, и гордые мексиканцы покидают аудиторию со своими кофейниками под пристальными взглядами не менее гордых, но всегда остающихся, бисексуальных азербайджанцев... Мы с китайцами, сирийцами и иранцами обычно молчим. Нам похуй.
Короче, есть у нас дофига разных профессоров и профессорш, но не буду вас утомлять. Скажу только, что обожаю Карин, которая ведёт грамматику в этом семестре, а в прошлом вела коммуникацию. Она кучерявая, толстая и странно смеётся, но я в следующей жизни (как и в предыдущей) хотел бы быть такой вот Карин -- весёлой, дружелюбной, уверенной в себе, и плевать на вес и возраст. Впрочем, на это мне уже и так плевать.
А ещё есть Дарья. Она чистокровная француженка, а своё имя объясняет тем, что родители были ебанатами и повелись на экзотическое. Ей семьдесят два и она с меня ростом. Большая, в общем. Перемещается по аудитории очень быстро, но с отдышкой, всегда в случайном направлении и любит подолгу зависать над чьим-нибудь столом, чтобы подышать и помолчать о главном. Фразы не договаривает. Начинает писать что-то на доске, отвлекается, задвигает историю минут на десять, потом незаметно дописывает то, что не дописала. Понять её сложно, но можно. У неё в руке всегда зелёный маркер, который пишет чёрным. Я не понимаю, как такое возможно. Бесит жутко.
А сегодня у меня было собеседование с консультантом по трудоустройству. Она (консультант) красивая и вообще. Я был очарован. Обещал ей, что пойду стезёй урбаниста, если она этого так жаждет, а она, как оказалось, жаждет именно этого. Обратно в лифте мы ехали вместе, но я сдержался. Бисексуальные азербайджанцы научили меня, что не стоит лезть на рожон. В конце-то концов, у неё есть номер моего телефона. Если что. Ну, так-то если...
